В первый вечер мая, когда черные носороги вернулись в национальный парк Матусадона в Зимбабве, управляющий парком Майк Пелхэм взял спальный мешок и вышел из дома в темноту. Под ясным ночным небом 17 этих гигантских животных переминались с ноги на ногу в своих вольерах — защищенных загонах, где они акклиматизировались перед выпуском на волю. «Первые несколько дней я спал в вольерах вместе с животными. Я расстилал свой спальный мешок у стен вольеров, чтобы слушать их по ночам», — говорит он. «Видеть, как они возвращаются, — это как сбывшаяся мечта».

Возвращение носорогов в долину Замбези было далеко не гарантировано после того, как в 1970-х годах усилилось коммерческое браконьерство, в результате которого было истреблено более 90 процентов черных носорогов в Зимбабве и остальной части Африки. «Любого найденного носорога они просто убивали. Даже у детенышей отрывали маленькие рога», — говорит Пелхэм, который в начале 90-х работал гидом в парке, проводя экскурсии для туристов, наблюдающих за носорогами, когда браконьеры начали совершать набеги на Матусадону.

Чтобы помочь спасти этот вид, Управление парков и дикой природы Зимбабве (известное как ZimParks) предприняло масштабную попытку найти и переместить оставшихся носорогов на частные земли и в охраняемые зоны на государственных землях. Даже когда носороги полностью исчезли из Матусадоны, целеустремленные защитники природы и сотрудники ZimParks не теряли надежды. Это обещание было заложено в самой ткани: на каждой униформе сотрудника парка вышит силуэт черного носорога над словами «Национальный парк Матусадона». Этот официальный логотип был создан в 2020 году, вскоре после создания Фонда сохранения Матусадоны — партнерства между некоммерческой организацией African Parks и ZimParks — в то время, когда ландшафт был лишен этой знаковой мегафауны в течение многих лет.

Другие тоже поверили в это обещание. Последние три года вождь Небири, лидер одного из четырех местных вождеств, входящих в состав сельского округа Ньяминьями, частью которого является парк, говорил Пелхэму: «Майк, они изобразили носорога на логотипе парка. Мы знаем, что наши носороги пропали, но когда ты вернешь их сюда?»

Теперь, спустя более 30 лет после начала спасательных операций , потомки выживших черных носорогов из долины Замбези наконец вернулись. «Это зимбабвийские носороги, принадлежащие народу страны», — говорит Пелхэм. Он делает паузу, на его лице мелькает гордость и улыбка, когда он вспоминает свой ответ вождю Небири: «Мы возвращаем сюда не просто каких-то носорогов. Мы возвращаем ваших носорогов домой».

«Зона массового поражения носорогов»

Черные носороги — один из пяти видов носорогов, оставшихся в мире, и самый маленький из двух видов, обитающих в Африке. Они известны своим характером, который описывают по-разному: как «сварливый» и «ворчливый».

«Черные носороги, в отличие от белых, могут быть очень… капризными », — говорит фотограф дикой природы Маркус Вестберг, которому пришлось взобраться на дерево, чтобы увернуться от одного черного носорога, недавно выпущенного на волю в Матусадоне. «Они весят 1360 килограммов чистой мускулатуры и порой отличаются скверным характером».

Два рога черного носорога состоят из кератина, тех же волокнистых белков, что и человеческие волосы, и растут непрерывно на протяжении всей жизни животного. Если их не трогать, передний рог может вырасти до 45 сантиметров, образуя изогнутый вверх и удивительно тонкий кончик, грациозно сужающийся, как коса. Именно этот рог привлекает браконьеров, которые используют бензопилы, чтобы срезать его с морд носорогов, которых они убивают пулями, инсектицидами и другими способами. В некоторых случаях животные еще не умерли. Хотя различные запреты на торговлю рогами носорогов действуют с 1977 года, браконьерство продолжается и по сей день. Этот вид занесен в список находящихся под угрозой исчезновения с 1996 года и в настоящее время насчитывает около 6788 особей в десятке стран Африки.

В 1980-х годах самая большая сохранившаяся популяция черных носорогов — более 500 особей — находилась в долине Замбези, в бассейне, вдвое превышающем по площади Техас, который питается четвертой по величине рекой Африки, Замбези. По мере того, как река впадает в долину, ее берега становятся домом для бегемотов и крокодилов, которые делят заливы и берега с более чем 90 видами водоплавающих птиц. За рекой долина простирается в сторону широких плоских равнин и кустарников, лесов и зарослей, известных местным жителям как «джесси». Слоны, капские буйволы, зебры, куду, эланды и соболиные антилопы, а также львы, леопарды, гиены, бородавочники, бабуины, обезьяны и африканские дикие собаки — вот некоторые виды животных, которые находят в долине пищу и убежище. Матусадона расположена на западной окраине, на берегу озера Кариба, крупнейшего в мире искусственного озера по объему, образованного в результате строительства плотины на реке в 1950-х годах.

Когда в 1960-х годах по континенту из Северной Африки прокатилась волна коммерческого браконьерства, Зимбабве поначалу оставалась нетронутой — отчасти благодаря присутствию вооруженных партизан, участвовавших в Освободительной войне страны, которые непреднамеренно сдерживали браконьеров. Но начиная с 1970-х годов, по мере того как резко вырос международный спрос на рог носорога и слоновую кость, хорошо вооруженные внешние преступные группировки продвинулись на юг, что привело к увеличению организованного браконьерства, в результате которого погибли десятки тысяч животных.

В 80-е годы это насилие в конечном итоге проникло в долину Замбези, и ZimParks решили принять решительные меры. Они организовали и осуществили масштабную операцию по поиску и переселению групп выживших носорогов на частные охотничьи угодья и в четыре строго охраняемые общественные зоны, называемые зонами интенсивной защиты (ЗИЗ), в надежде, что однажды потомки этих носорогов смогут вернуться в долину в большем количестве.

Вооруженные отряды были обучены бороться с браконьерами «по военным правилам», как выразился Гленн Х. Татам, легендарный деятель ZimParks, назвавший свой план «Операция «Крепость»». Тем временем рейнджеры бросились искать оставшихся в долине носорогов. «Это были животные, которым удалось избежать браконьерства, — говорит Пелхэм, который участвовал в спасательных операциях вместе с рейнджерами. — Они прятались в очень отдаленных районах».

После обнаружения животного, «нужно было попытаться усыпить его в таком месте, куда можно было бы подъехать на грузовике. Иногда приходилось ждать пару дней, пока животное не окажется в районе, где, как нам казалось, можно было бы проложить дорогу. Дорогу прокладывали вручную. Затем мы сажали животных на импровизированные сани. Использовали конвейерную ленту, — говорит Пелхэм, — и тащили их вручную… через кустарник, пока не добирались до дороги, по которой мог подъехать грузовик».

На протяжении многих лет, несмотря на разрушения, Матусадона каким-то образом сохраняла себя как убежище для носорогов. «Нам не составляло труда найти носорогов — в удачное утро за прогулкой можно было увидеть девять носорогов», — говорит Пелхэм. Точные данные о количестве носорогов, погибших в парке, до сих пор трудно установить, «потому что они были довольно распространены», — говорит Пелхэм. «Когда мы были детьми и гуляли по кустарнику, мы всегда кричали: «Осторожно, носороги!» Никто не догадался вести точный учет такого многочисленного вида. Действительно, до 1990-х годов Матусадона без носорогов была просто немыслима.

Но вскоре иммунитет Матусадоны иссяк. К концу 1993 года, сильно пострадавшая от браконьеров, популяция черных носорогов в парке сократилась всего до 16 особей.

В отчаянной попытке остановить разрушения, в 1994 году ZimParks присвоила Матусадоне статус охраняемой природной зоны (ИПЗ). Поначалу, «Матусадона подавала большие надежды как ИПЗ, когда в этом районе истреблялись другие носороги», — говорит Рауль дю Тойт, директор Lowveld Rhino Trust, сыгравший важную роль в создании жизнеспособных групп по разведению носорогов. К 2000-м годам популяция носорогов в парке выросла примерно до 45 особей. Но в течение того же десятилетия экономический кризис в Зимбабве спровоцировал новую волну браконьерства, и Матусадона снова стала особенно уязвимой.

«То, что должно было стать одной из зон интенсивной защиты здесь, в Матусадоне, — вспоминает дю Туа, — по сути, превратилось в зону истребления носорогов».

Последнее наблюдение — и затем тишина

Экономический кризис, вызвавший повсеместную безработицу и гиперинфляцию по всей стране, заставил жителей Зимбабве отчаянно искать любые средства к существованию и истощил туристические доходы и государственное финансирование ZimParks. «Деньги, необходимые для ухода за этими животными в рамках государственного плана ZimParks, просто сократились, и именно тогда, начиная с начала 2000-х годов, началось новое сокращение популяции носорогов», — говорит Пелхэм. Дю Туа вспоминает организацию, находившуюся в свободном падении. «Национальные парки разваливались, — говорит он. — В то время в департаменте парков царил полный хаос. Из-за краха многие сотрудники уволились. Это был замкнутый круг».

Сотрудники парка вспоминают 2000-е годы как трудное время. Рейнджер Миллион, который с гордостью называет себя местным жителем Тонги из района Ньяминьями и работает рейнджером в Матусадоне уже 22 года, говорит: «У нас не было ресурсов, топлива, техники, мы использовали трактор. Численность персонала сократилась. Всего 20 патрульных рейнджеров обслуживали всю территорию Матусадоны».

В 6:05 утра 16 июля 2016 года в Матусадоне был зафиксирован последний случай появления черного носорога — вспышка фотоловушки осветила мимолетный силуэт там, где когда-то обитала многочисленная популяция. «Я думал, что это конец дикой природы», — говорит Миллион. Для него исчезновение носорогов стало окончательным.

Изменить судьбу парка к лучшему

Даже в тот критический момент, когда в Матусадоне не осталось ни одного носорога, некоторые преданные своему делу люди не теряли надежды на возвращение этого вида в долину. Потомство популяций носорогов, сформировавшихся во времена создания зон с ограниченным доступом к природе, включая несколько инициатив на частных землях, смогло выжить, и ZimParks начала разрабатывать план по обеспечению финансирования, чтобы помочь воплотить в жизнь идею возвращения черных носорогов. Они также начали отходить от «крепостного менталитета» в охране природы, идеи о том, что защита дикой природы означает не допускать местные общины, а привлекать их.

После долгих раздумий, прежде чем в 2019 году организации African Parks и ZimParks остановили свой выбор на Матусадоне в качестве объекта партнерства — выбор, который был далеко не очевидным. В то время Матусадона сталкивалась с огромными проблемами. «Она исчезла с туристической карты, теряла много денег и имела одну из самых сложных экосистем, поскольку населенные пункты располагались по всей стране», — говорит Пелхэм. Выбрав Матусадону, African Parks и ZimParks решили взять на себя «операционное и финансовое бремя для правительства».