Нахождение в толпе не делает вас частью бездумной массы

Часто считается, что люди теряют рассудок в толпе. Однако исследования беспорядков, фестивалей и спортивных событий рассказывают более оптимистичную историю, пишет Джон Дрюри:

Вы находитесь на трибунах во время финала кубка, поддерживая свою футбольную команду, когда ваша команда внезапно забивает гол. В одно мгновение вы присоединяетесь к тысячам других людей на стадионе, ликующих от радости: вы обнимаете незнакомца, стоящего рядом с вами, прыгаете от радости, вы в восторге. Но когда на последней минуте матча победа вашей команды отнимается из-за спорного судейского решения, реакция оказывается совсем иной. Возмущение и гнев быстро распространяются по вашему сектору стадиона. Люди вокруг вас громко освистывают и яростно выкрикивают оскорбления в адрес судьи – и вы тоже.

Самое любопытное, что вы так себя не ведёте, когда смотрите матч дома. Ваши эмоции во время этих взлётов и падений в толпе, кажется, гораздо сильнее, чем обычно. Возможно, вы испытывали подобное обострение эмоций во время концерта, фестиваля, протеста или другого мероприятия. В каждом случае вы можете задаться вопросом: почему это происходит?

Если вы сталкивались с таким описанием эмоций и поведения толпы, оно может показаться достаточно точным. Это объяснение «менталитета толпы» , впервые выдвинутое в академической психологии в конце XIX века во Франции Гюставом Ле Боном и другими, предполагает простые, примитивные психологические механизмы. Предполагается, что пребывание в толпе снижает самосознание человека и способность мыслить. Эти утверждения о психологии толпы имеют значение для государственной политики. Если толпа является проводником бессмысленных эмоций (и, следовательно, бессмысленного поведения), то толпа представляет собой социальную проблему и нуждается в насильственном контроле, а не в аргументированном обращении. Такова была логика ранних теорий психологии толпы, которые обосновывали насильственное обращение полиции и войск с протестующими и другими участниками толпы.

Изменение эмоций в толпе происходит за счет добавления социальных факторов, а не за счет исключения мыслительных процессов.

Однако этот образ толпы воспроизводит устаревшее представление о взаимосвязи между эмоциями и познанием. Старая точка зрения заключалась в том, что эмоции неизбежно конкурируют с познанием; что эмоции по своей природе иррациональны. Современная психология, напротив, показывает, что эмоции взаимосвязаны с убеждениями и рассуждениями. Теория оценки предполагает, что переживание человеком той или иной эмоции формируется его восприятием значимости социальных ситуаций для его личности или идентичности. Например, вы можете испытывать негодование из-за убеждения, что кто-то умышленно нарушил важную для вас социальную норму.

Те же когнитивные процессы, которые действуют у одинокого человека, работают и в толпе. То есть, мы оцениваем (то есть, выносим суждения) ситуации через призму нашей идентичности и знаний, независимо от того, находимся ли мы одни или в группе.

Тем не менее, есть доказательства того, что пребывание в толпе действительно меняет некоторые эмоции. Но это изменение связано с добавлением социальных факторов, а не с удалением мыслительных процессов.

ЛДавайте сначала рассмотрим позитивные эмоции — радость, восторг или эйфорию, которые люди иногда остро испытывают в толпе на музыкальных фестивалях, спортивных матчах, митингах или других мероприятиях. Исследования в области социальной психологии показывают, что общая социальная идентичность — то есть, когда люди видят друг в друге часть «мы» или «нас» — является основной основой этих позитивных эмоциональных переживаний, поскольку она оказывает ряд воздействий на социальные отношения внутри толпы.

Одним из эффектов общей идентичности в толпе является ожидание поддержки в тех видах деятельности, которые соответствуют идентичности группы. Например, участники сообщают о чувстве поддержки со стороны других (включая незнакомцев) на религиозных массовых собраниях , таких как ежегодный хадж в Мекке, и на музыкальных фестивалях. Важно отметить, что исследования показывают, что такая поддержка приносит приятные ощущения. В толпе, где есть общая идентичность (например, попутчики-паломники или страстные поклонники музыки), чем больше людей вокруг, тем сильнее ощущается поддержка, и, следовательно, тем приятнее ощущения.

Во-вторых, чувство поддержки позволяет людям в толпе делать то, что они обычно не могут сделать в одиночку или в повседневной жизни. Когда такие действия воплощают ценности и стремления, определяющие их идентичность, возникает чувство расширения возможностей , которое, в свою очередь, связано с чувством восторга и радости. Мы можем наблюдать это в успешных коллективных акциях, таких как захват земель; в священных практиках на религиозных массовых собраниях; или в свободном самовыражении танцующих посетителей концертов . Вместо иррациональных вспышек, эмоции в этих случаях коллективной самореализации являются понятными и значимыми реакциями на социальную ситуацию. Точно так же, как чувство бессилия ощущается негативно и угнетающе, чувство собственной значимости ощущается позитивно, и толпа может дать большее чувство собственной значимости, чем отдельные люди могут испытать в одиночку.

Подтверждение эмоциональных переживаний другими членами группы усиливает то, что человек чувствует.

Положительные эмоции, которые люди испытывают в толпе, во многих случаях оказываются полезными. Недавний обзор исследований, посвященных впечатлениям аудитории от живых музыкальных мероприятий, показал, что общие позитивные эмоциональные переживания создают чувство единства или общности. Это перекликается с аргументом раннего социолога Эмиля Дюркгейма о том, что «коллективное воодушевление» укрепляет приверженность отдельных людей коллективу и, по сути, обществу в целом.

Ещё одним явлением в толпе, члены которой разделяют общую социальную идентичность, является подтверждение эмоций — и это помогает объяснить, как принадлежность к толпе усиливает как негативные, так и позитивные эмоции. В исследованиях, основанных на интервью с футбольными болельщиками и протестующими, мои коллеги Фергус Невилл и Стивен Райхер предположили, что подтверждение эмоциональных переживаний со стороны других членов группы усиливает то, что чувствует человек. Опрошенные описывали взаимные отношения, в которых их эмоциональное возбуждение подтверждало и усиливало возбуждение других членов группы, которые, в свою очередь, подтверждали и усиливали их эмоциональные переживания. Хотя это исследование касалось чувства радости, наше исследование беспорядков показывает, что наблюдение за гневом у других членов группы в толпе также подтверждает гнев как адекватную реакцию.

Можно представить, что та же самая закономерность действует и в отношении ненависти, страха, отвращения, печали или горя. Наедине с собой человек может испытывать эти эмоции, но, видя те же чувства на лицах сотен других людей, чьему мнению вы доверяете, вы подтверждаете, что ваше чувство правильно в данной ситуации – что многие другие люди согласны с причинами, по которым вы так чувствуете, – и поэтому это чувство усиливается.

Помимо усиления эмоций, толпа, по-видимому, способствует распространению эмоций от человека к человеку. Идея о том, что эмоции легко и неосознанно распространяются в толпе, воплощена в концепции «заражения», одном из наиболее часто цитируемых терминов в поведенческих науках.

Безусловно, эмоции и эмоциональное поведение одного человека в толпе могут влиять на эмоции и поведение других, и даже одна толпа может влиять на другие. Но «заражение» как механизм или метафора не помогает объяснить этот процесс, ограничиваясь лишь характеристикой его как чего-то вроде болезни и, следовательно, как простого и некогнитивного явления.

Теория эмоционального заражения имеет фундаментальные проблемы, поскольку предполагает, что люди автоматически имитируют выражения лиц других людей, когда сталкиваются с ними, и, как следствие, сами испытывают те же эмоции. Анализ имеющихся данных мало подтверждает идею такой автоматической реакции. Скорее, люди реагируют на смысл, который они видят в эмоциональном поведении других, а не только на само выражение лица. Кроме того, существуют групповые границы эмоционального и поведенческого влияния, которые простая теория заражения объяснить не может. Футбольные болельщики могут проявлять эмоции, похожие на эмоции своих товарищей по команде, но они не «перенимают» радость или горечь своих соперников – скорее наоборот.

Выбор целевых мест для нападений демонстрировал избирательный характер, отражающий групповую идентичность и убеждения участников беспорядков.

Как же тогда такое чувство, как страх, может распространяться в толпе? Мои коллеги и я исследовали этот вопрос в исследовании коллективной ложной тревоги, произошедшей на Оксфорд-стрит в Лондоне, Великобритания, в 2017 году. В контексте многочисленных террористических атак в Лондоне в том году некоторые люди ошибочно приняли внезапные звуки за свидетельство готовящейся атаки. Сотни людей побежали (а иногда и шли), пытаясь убежать. Когда мы опросили десятки таких людей, большинство заявили, что не слышали предполагаемых выстрелов; скорее, они реагировали на страх и реакцию бегства, которые наблюдали у других. Но характер ответов в ходе опроса – когда они, исходя из страха других, делали вывод о том, что поблизости происходит террористическая атака, и сами начинали бояться – по-видимому, свидетельствовал о социальной оценке , а не о заражении. Более того, этот процесс вывода не был мгновенным, как предполагает «заражение», а во многих случаях включал в себя рассмотрение людьми нескольких источников информации (включая наблюдения, слухи и сообщения на телефонах), прежде чем присоединиться к тревоге.

Одним из наиболее часто приводимых предполагаемых примеров заражения является распространение гнева и агрессии в толпе, как, например, во время волн беспорядков. Однако интересной особенностью беспорядков является то, как много людей не присоединяются к ним, несмотря на якобы бессмысленную заразность коллективного насилия.

Для тех, кто присоединится к обсуждению, наше исследование беспорядков в Англии 2011 года показывает, что существует множество факторов, объясняющих распространение насилия из первоначальных, «источниковых» мест в вторичные. Один из факторов заключается в том, что люди в некоторых местах могут воспринимать тех, кто находится в эпицентре беспорядков, как имеющих те же претензии и/или ту же идентичность, что и они. В таких случаях может существовать убеждение, что «нам» необходимо действовать на местном уровне, будь то из солидарности или из-за более широкого чувства общей обиды. Мы обнаружили пример этого среди опрошенных из Брикстона на юге Лондона, которые объяснили, как убийство полицией мужчины смешанного происхождения в Тоттенхэме на севере Лондона и последовавшие там беспорядки привели к тому, что их собственное сообщество почувствовало несправедливость и гнев по отношению к полиции.

В ходе всех беспорядков 2011 года основными целями были полиция и крупные розничные магазины. Хотя эти нападения носили разрушительный характер, они, тем не менее, демонстрировали избирательный характер, отражающий групповую идентичность и убеждения участников беспорядков. Эти данные снова противоречат упрощенному представлению о распространении насилия в толпе.

ВБудь то коллективный гнев, ужас или радость, ассоциация толпы с бессмысленными, иррациональными эмоциями глубоко укоренилась в культуре. Но результаты исследований указывают на лучшее объяснение эмоциональности толпы, чем спуск в примитивную психологию. Восторженный и разгневанный футбольный болельщик, разделяющий сильные эмоции толпы, ведет себя в соответствии с нормами поведения болельщика этой команды, и его эмоции осмысленно связаны с контекстом – даже если некоторые из этих норм неприятны для других.

Понимание эмоций в толпе — это не просто академический вопрос. Их предполагаемая примитивность иногда используется как оправдание для игнорирования эмоциональных переживаний людей в толпе. Вы можете склонны считать бездумными страсти демонстрантов, чьи взгляды вам не близки, или даже рассматривать свой собственный всплеск эмоций в толпе на стадионе как глупый или иррациональный. Однако наши исследования показывают, что повышенная радость или гнев, которые многие из нас выражают в толпе, так же значимы — и так же являются выражением нашей личности — как и то, что мы чувствуем втайне.

Запись Нахождение в толпе не делает вас частью бездумной массы впервые появилась K-News.