Его жизнь прошла среди кочевий, колхозных отар и суровых зимовок. Он работал шахтером в Сулюкте, 40 лет был чабаном, хоронил умерших во время эпидемии чумы, охотился, выращивал знаменитых кыргызских дөбөтов (волкодавов) и знал родословные целых поколений. Несмотря на тяжелую судьбу и клеймо «потомка баев», Абин Тынаев сумел вырастить 10 детей и прожил 95 лет.

Потомок баев и манапов

Если говорить о моем отце, то наш прадед Субан был старшим братом Ормон хана. Мы являемся потомками Субана. У моего деда Тыная был сын Аалы. Дед Тынай женил Аалы еще в молодом возрасте.

На жайлоо Кара-Суу зимовка (кыштоо) под названием Тынай. У деда Аалы родился один сын — мой отец Абин. Когда отец появился на свет, дед Аалы уехал на охоту. В темноте в дом вошел странник в потрепанной одежде. Наша бабушка тогда была молодой невесткой из рода баев и манапов. Увидев его вид, она, будто насмехаясь, слегка улыбнулась. Тогда странник сказал: «Не к добру это, дитя мое», — и вышел из дома.

Через некоторое время женщины в доме спохватились: «Где тот человек? Позовите его обратно». Но снаружи уже никого не было. Говорили, что псы деда Тыная были такими сильными, что могли стащить всадника с коня. Но в ту ночь они, словно ничего не случилось, спокойно спали.

Уже тогда старшие женщины сказали: «Не к добру это. Это был не простой человек». Когда дед Аалы вернулся с охоты, у него три дня болела голова, а затем он скончался. Так мой отец Абин остался на попечении своего деда Тыная.

Ссылка в Сулюкту

Жили они обычной жизнью, но затем началось время классовой борьбы. Деда Тыная раскулачили, позже он умер. У него был младший брат Кожо, которого тоже арестовали.

Когда отец был еще подростком, он остался на попечении двух пожилых женщин — жен Тыная и Кожо. Их называли Ак кемпир и Кара кемпир. Настоящее имя моего отца было Абдирашит. Но две старухи ласково называли его Абином, и со временем это имя закрепилось за ним.

Потом началась война. Вместе с ней пришли голод и нужда. Отец вырос и сам начал заботиться о них. Однажды его тоже стали преследовать как «потомка баев и манапов» и в итоге сослали в Сулюкту. Там он работал в шахте, добывал уголь.

Однажды отец подумал: «Наверное, те две старухи уже умерли». После этого он вместе с тремя-четырьмя людьми сбежал из шахты. В то время в районе Жалал-Абада было много шакалов. Ночами они окружали беглецов, и тем приходилось забираться на деревья, чтобы спастись.

По дороге его спутники один за другим оставались в своих краях. От Тогуз-Торо отец уже пошел один. Дороги он толком не знал, шел примерно по направлению. Когда вернулся домой, две старухи были живы, но сильно ослабли. За ним никто так и не пришел.

Люди, умершие от чумы

В те годы в селе распространились оспа и чума. С одной стороны — война, с другой — голод и бедность. Отец женился, у него родился сын. Но от оспы сначала умер ребенок, а потом и жена.

В один из тех дней отца забрали в армию. Во время службы ночью он куда-то бежал и упал в траншею, полную воды. Выбраться не смог и до утра пролежал в холодной воде. Утром его заметили, вытащили и отправили в больницу. Он простудил легкие, и его комиссовали домой.

Время было тяжелое. Отец собирал колосья на полях, ставил силки и ловил кекликов, зайцев и куропаток, чтобы прокормить двух старух. Позже оспа настигла и его самого. На шее появилась огромная рана, все распухло. Рядом с ним тогда был человек по имени Совет. Они поймали в поле змею, достали ее желчь, разрезали опухшую рану, выдавили гной и залили туда змеиную желчь. Так отец полностью выздоровел.

Обе бабушки дожили до 90 лет. Отец говорил: «Я сам похоронил их своими руками».

Во время чумы каждый день умирало по 3-4 человека. В селе почти не осталось мужчин, чтобы выносить тела, копать могилы и хоронить умерших. Отец рассказывал:

«Мы вдвоем каждый день убирали тела. Запрягали быка в арбу, вывозили умерших и хоронили. Сил копать землю уже не было. Некоторых клали в расщелины у обрыва, а потом обрушивали край земли, чтобы закрыть их».

Без связи на зимовке

Позже, когда начали организовываться колхозы и совхозы, отец стал чабаном. Ровно 40 лет он пас только баранов. Чтобы откормить их, он перегонял стада к подножиям гор, где лежали снег и лед. Говорили, что когда таких баранов сдавали на мясо, каждая туша весила не меньше 80 килограммов.

Часть этих баранов начальники забирали себе — «этому, тому» — и сами распоряжались ими. Так отец пас валухов на жайлоо Кичи-Жапырык, Чоң-Жапырык и Ак-Сай, не делая разницы между летом и зимой.

Однажды зимой он остался на пастбище с одними годовалыми овцами и молодняком. Снега выпало очень много, машины туда проехать не могли. Он оказался без всякой связи, к нему никто не ездил. Только ближе к марту на вертолете прилетел председатель.

Поздоровавшись, председатель спросил:

— Сколько овец погибло?

Отец ответил:

— Ни одной.

Председатель удивился:

— Говори правду.

Отец снова сказал:

— Правда. Ни одной овцы не погибло.

Тогда председатель успокоился, сел пить чай и признался:

— На других зимовках овцы пали. Мы думали, что не только твои овцы, но и ты сам уже погиб. Поэтому я вызвал из района вертолет и специально прилетел.

Ягнята, унесенные селем

В другой год отец пас 500 ягнят. Это было весной. Он вывел их пастись повыше и сказал двум своим сыновьям, моим старшим братьям:

— Я пойду попью чай, а вы пока присмотрите за ягнятами.

Он вернулся домой и сел пить чай. Вдруг начался сильный дождь. Отец сразу пошел к ягнятам. Пока он добирался, по оврагам уже пошел сель, и ягнят начало уносить водой. Сначала он стал искать двух сыновей. Оказалось, они спрятались от дождя в нише у обрыва, в русле реки. А сверху уже несся поток селя. Отец успел вывести их оттуда.

Почти половину ягнят унесло водой. На следующий день приехали председатель и другие начальники. Они стали грозить: «Будешь платить, тебя посадят», — составили акт и уехали.

Отец обратился к вышестоящему руководству. Оттуда приехала комиссия, которая признала, что ягнята погибли из-за стихийного бедствия. Их списали с отчета, и дело закрыли.

Но отец, бедный, так и не получил никаких наград. В те времена многим не давали ни наград, ни званий только потому, что они были «потомками баев, манапов или биев». Может быть, и ему поэтому не дали. А может, потому что на собраниях он мог прямо возразить начальству. Так или иначе, его труд по-настоящему не оценили.

Желтый пес, боровшийся с волками

Отец умел выращивать и обучать собак для охоты. Он брал их с собой на охоту за дикими животными. Собаки загоняли добычу к обрыву, а отец стрелял.

У него был желтый волкодав — крупный пес. Отец говорил:

«Клыки у него были толщиной с мой палец. Он не лаял попусту и мог броситься на волка».

Однажды ночью снаружи послышались шум и рычание. Отец вышел и увидел, что его желтый пес повалил волка.

В другой раз отец зимовал у реки Нарын и пас скот. Однажды он увидел на другом берегу собаку с щенком. Щенок упал вниз и не мог выбраться из-под обрыва. Каждый день его мать приходила к нему, а щенок скулил и ходил вдоль воды.

Отец рискнул: верхом на коне перешел через Нарын, забрал щенка и привез домой. Щенок был крупный, с животом до земли. Отец сказал: «Из него вырастет хороший дөбөт», — и стал его растить. Позже я сам видел этого пса.

Раньше кыргызские дөбөттөр были по-настоящему сильными. Сейчас таких уже не вижу. Этот пес тоже выходил навстречу волкам, когда они спускались с гор. Ночами он лежал на гребне горы, а утром спускался вниз, скользя на боку.

Санжырачы

Отец был санжырачы — знатоком родословных. Когда он рассказывал санжыра, люди слушали его с замиранием. Бывало, человек утром заходил к нам домой и, забыв о работе, до вечера сидел и слушал рассказы отца.

При этом отец не получил большого школьного образования. Немного учился в школе с арабской письменностью. Но считал он очень хорошо. Когда пересчитывал овец, мог считать по две или по десять голов и ни разу не ошибиться. Он был удивительно красноречивым человеком.

Позже, когда читал в книгах те санжыра, которые рассказывал отец, видел, что они почти полностью совпадали.

После распада Союза отец занялся земледелием. Если другие копали землю лопатой, он делал это кетменем. С арпы и пшеницы получал очень хороший урожай. До 80 лет он работал с кетменем.

Отец был человеком с природным умом. Хотя он почти не учился, во время распределения земельных долей его назначили бригадиром. Многие счетоводы и землемеры, которые считали себя специалистами, не могли правильно измерить и разделить гектары земли. А отец сумел распределить эти участки между людьми.

Он был и отличным охотником. Вместе с моей матерью Осуйпой Таабалдиевой они вырастили 10 детей. Отец дожил до 95 лет.